Почему хороший перевод – это не про слова 

Американский переводчик и писатель Дэмион Сёрлс – человек, благодаря которому англоязычные читатели и читательницы открывают для себя Пруста, Рильке, Гессе и Йона Фоссе. В The Harvard Gazette появился материал с основными моментами со встречи с ним, которая прошла в Центре гуманитарных наук в Гарвардском университете. Сёрлс рассказал о природе перевода, работе с языком и том, как звучит литература между языковыми мирами. Публикуем перевод статьи.

Когда кто-то спрашивает Дэмиона Сёрлса, как он «выбирает» слова при переводе, он сравнивает это с вопросом к читателям о том, как тот «выбирает» внешность мистера Дарси, читая «Гордость и предубеждение». Ни то ни другое не является выбором в полном смысле слова – это скорее отклик, сформированный самим текстом.

«Мы не переводим слова, которые стоят на странице. Мы проживаем опыт чтения, а затем воспроизводим его версию, доступную тому, кто читает по-английски. Именно поэтому не существует идеальных переводов или переводов «правильных» и «неправильных» – так же как не бывает неправильного представления о внешности мистера Дарси».

Сёрлс работает с немецким, норвежским, французским и нидерландским языками; он переводил лауреата Нобелевской премии Йона Фосса, Пруста, Рильке, Ницше, Томаса Манна и Макса Вебера. Свою философию перевода, изложенную в книге 2024 года. 

«Что бы вы ни думали о переводе, это всегда соединение чтения и письма. Чтение многое объясняет в переводе, и если разобраться, что такое чтение, можно выйти на большую часть философии перевода».

По словам Сёрлса, перевод не так уж сильно отличается от других форм письма на английском языке – все они требуют одних и тех же навыков. Однако переводчика отличает особый способ чтения: глубокое погружение в структуру языка. «Читая как переводчик», Сёрлс должен определить, какие языковые элементы можно опустить в английском тексте, а какие являются намеренными стилистическими решениями автора.

Переводя «Годовщины» Уве Йонсона, он, например, обратил внимание на частые конструкции типа «не это, а то» («поезд отходит не в 7:00, а в 6:00»), которые гораздо привычнее в немецком, чем в английском. Было бы легко перефразировать для более гладкого английского текста, однако Сёрлс понял, что Йонсон использовал этот приём намеренно, чтобы выразить личное видение и «постепенно нащупывать истину».

«Мы не можем просто убрать это, ведь дело не только в немецком языке: это он сам, автор. Каждый писатель использует ресурсы своего языка ради достижения собственных целей, и мы, переводчики, обязаны делать то же самое, но с совершенно иным арсеналом средств».

В книге «Философия перевода» Сёрлс обращается к идеям французского философа Мерло-Понти о восприятии, описывая механизм перевода: он утверждает, что «живая связь», существующая между человеком и вещами, существует и между переводчиком и языком, который он читает. Подобно тому как человек сразу узнаёт стул, понимает его назначение и, видя его, испытывает желание сесть, переводчики тоже мгновенно распознают написанное слово, понимают, что одно из его предназначений – быть переведённым, и именно язык побуждает их создавать перевод, пояснил Сёрлс аудитории. 

Говоря о своём подходе к новому переводу, Сёрлс описал привычную для него методику: медленный и точный первый черновик, который позволяет впоследствии вносить правки, почти не обращаясь к оригиналу. Иногда он читает книгу заранее, но чаще переводит по мере продвижения вперёд.

«Это ощущается интуитивно. Я просто продолжаю переделывать и добиваюсь нужного звучания. Чем реже вы оглядываетесь на оригинал, тем лучше удаётся сосредоточиться на главном: звучит ли это так, как должно звучать по-английски?»

Один из ключей к плавному переводу – сохранение схожих ассоциаций у читателей обоих языков, отметил Сёрлс. Переводя «Септологию I–VII» Фосса, он столкнулся с упоминанием газеты Gula Tidend (буквально «Гула Таймс»), ныне не существующей и выходившей в небольшом городке неподалёку от места, где живёт главный герой.

Когда Сёрлс расспросил Фосса о названии, выяснилось, что «gula» – старинный глагол, означающий сильный ветер, а также отсылающий к средневековой норвежской области – родине старейшего свода законов в скандинавских странах. Фосс предоставил Сёрлсу право самому принять решение, и тот остановился на варианте «The Northern Herald» («Северный вестник»), который вызывает ассоциации со средневековой геральдикой и северным ветром.

Главное, подчеркнул он, – что такой перевод не нарушает ритм фразы, не заставляя читателей на миг задуматься над словами в названии.

«Кажется, что это пример крайне субъективного подхода переводчика, но с моей точки зрения я просто читал. Поначалу, читая Gula Tidend, я не понимал, как это читается. Я не понимал, что это выражение делает в книге, почему оно там, как оно вписывается в целое. Затем я нашёл значения слов, поговорил с автором и дошёл до точки, когда смог это прочитать. Как только я её достиг, я был абсолютно верен оригиналу».

Когда кто-то из аудитории спросил Сёрлса, как достичь ощущения, что ты достаточно умелый читатель_ница, чтобы переводить, он ответил, что, хотя некоторые и считают необходимым условием перевода полное владение исходным языком, сам он видит здесь больше нюансов:

«В мире существуют разные виды экспертизы. Не стоит заходить так далеко, чтобы превратиться в своего рода привратника, который говорит: пока у тебя нет докторской степени, ты не имеешь права переводить книги – возможно, ты привносишь в работу нечто иное. «Мне кажется, это очень хороший пример того, как надо действовать: делать всё, на что ты способен, и стремиться становиться лучше».